У каждого есть свои скелеты в шкафу, тараканы в голове и маленькая несбыточная мечта.

Еврейское гетто существовало в Минске с 20 июля 1941 года до 21 октября 1943 года.
За это время, нацистами и их пособниками там было убито 105 тыс. человек.
Выжить смогли лишь 2 % заключённых.
Мне удалось взять интервью у Фриды Вульфовны Рейзман, ставшей узницей гетто в возрасте шести лет. Её жизнь превратили в кошмар.

Трупы фабрики кукол
Георгий Зотов, aif.ru: — Что вам запомнилось из начала войны?

Фрида Рейзман: — Дорога до Минска под бомбёжками. Мы жили в Белостоке. Отец был членом ВКП (б) с 1932 года, и его послали на местную обувную фабрику как знающего сапожника. 20 июня 1941 года папа уехал в отпуск, в санаторий в Литву. И тут нападают немцы. Мы две недели шли из Белостока в Минск: добрались, а он давно оккупирован. Отец прятался в лесу, мама нашла его и привела в гетто. Хорошо помню первый погром, как эсэсовцы охотились на евреев. Мои братья схоронились на первом этаже, за досками. Тогда немцы были ещё неискушённые, не знали, где следует искать. Нас с мамой погнали к хлебозаводу. Там уже стояла толпа, людей вытаскивали из домов. Кто-то матери сказал — у кого есть рабочий аусвайс, тех не убивают. Отец показал документы, и нас отвели во двор хлебозавода. Ноябрь 1941 года, дождь со снегом идёт. А люди стоят на коленях в лужах, и их избивают плётками. Когда стало темнеть, мою семью отпустили домой.
— Но на этом всё не закончилось?
— Конечно. Уже зимой к нам нагрянуло гестапо — им донесли на отца, что он в подполье. Маму отхлестали по щекам, она закричала — «Ничего не говорите!». Я была в чулочках, без валенок. Сообразила, что надо бежать, встала за дверью. И вижу, часовой. Он повернулся спиной, и я побежала в сарай. К вечеру вытащили меня, я была без сознания, руки-ноги обморожены. Мама думала, палец один отвалится, чёрный был. Очнувшись, я поняла, что лежу под кроватью, за ящиками. Испугалась. Оказывается, это была кукольная фабрика, там сейчас кинотеатр «Беларусь»: подпольщики меня спрятали. У окна на столе лежала мёртвая женщина, и крысы всё лицо ей изгрызли. Я была в ужасе.
— Как спаслась ваша мама?
— Повезло, что в сорок первом немцы были ещё беспечные. Заорали — где твой муж? На работе. Забрали её в автомобиль. Она показала на один дом — вот, мол, там живёт парень, что с мужем работает. Эти придурки пошли за ним, оставив маму в машине, и она убежала к подруге. Вскоре к ней подошёл человек, сказал — я от твоего мужа, отведу тебя к нему. Мама взяла меня с собой — я теперь знаю, где была явка: рядом с нынешним Домом моделей, во дворе. Он завёл нас в руины, свистнул, из окна спустили лестницу, и мы забрались в дом. Отец сказал — завтра я со старшим сыном ухожу к партизанам. И больше года мы о них ничего не знали. Мой другой брат, оставшийся с нами в гетто, после погиб. Он ушёл в колонне на работу, и вечером не вернулся: его в чём-то обвинили, расстреляли.
— Вы научились скрываться во время погромов?
— Да, дети стали настолько умными...Я понимала, что итог облавы один — либо тебя убьют на месте, либо отправят в концлагерь. Мама и я знали все «малины» в ближайших домах, где можно укрыться. Заходишь в комнату, стоит шкаф, а внизу яма. Прыгаешь туда, закрываешь сверху крышкой, сидишь, еле дышишь. Вторая «малина» была через дорогу. Однажды четыре дня подряд шёл погром — СС и полицаи искали детей, стариков, что не могут работать. Не было ни еды, ни воды. Маленькая девочка среди нас заплакала. И её задушили на глазах у матери: всего спряталось 60 человек, и никто не хотел умирать.
— Это ужасно.
— Что поделаешь, люди обезумели. Рванулись и ко мне, но мама заявила — не троньте её, Фрида не заплачет! Она приносит счастье, вы останетесь в живых. Я лежала в убежище четыре дня, и ни звука не проронила. Мы были умнее, осторожнее стариков. Гетто маленькое — 120 тыс. человек всего, деревянные дома. Знаете, мне и сейчас там ходить так страшно — я передать не могу. Все деревья вырубили, всю мебель пустили в печи. Морозы стояли жестокие, а у нас и зимней одежды нет: бежали из Белостока летом. По утрам у домов складывали тела умерших от переохлаждения. 20 марта 1942 года гауляйтер Кубе посетил гетто, чтобы показать свою доброту на камеру. Согнали детей, он улыбался, раздавал им булочки и конфеты. А едва уехал, малышей подвели к яме и расстреляли. Я не могу это забыть. И люди должны помнить! Ведь каждого может такая судьба постичь!
— Чем вы питались?
— Тем, кто не работал, и крошки еды не полагалось. Дети пролезали под проволоку, ходили к белорусам и русским, просили еду. Их кормили, укрывали: те, кто так поступал — герои. Наказание же всегда одно — спрятал еврея, тебя убьют вместе со всей семьёй. Я не была похожа на еврейку — беленькая, голубые глаза. Кусочек хлеба мне подавали, картошину. Воды в гетто не было, колонки не работали. Ничего там не было, кроме смерти. Мыться нечем, коростой покрывались, чесотка, вши, ведь жили по нескольку семей в комнате — по очереди на диванах спали, на полу, на столах. Я чувствовала вечный страх, привычка образовалась при ходьбе оглядываться вкруговую. Мы полицаев больше боялись, чем немцев. Немца можно обмануть, а местные знают, куда ты побежишь. Им любого из нас было жизни лишить — как воды выпить. На моих глазах убивали людей. Я помню — лежит человек, в голове маленькая ранка, я удивляюсь: как, от такой маленькой дырочки он и умер? Врезалось в память — немец берёт ребёнка за ножку, и об угол дома его головкой. Или как после расстрела евреев на Обувной мы с мамой видели: по улице кровь течёт ручьём, столько людей убили. Сейчас молодёжь и не поверит, что такое было. А было же.
— Когда вам удалось выбраться из гетто?
— В 1943 году. Папа наш организовал партизанский отряд имени Кутузова, и мой старший брат стал у них подрывником — 17 немецких эшелонов под откос пустил! Отец прислал за мной связного в гетто — белорусского крестьянина, который тайно переправил в лес уже человек десять. Мы с мамой наблюдали на Танковой улице, следили, как часто ходят у колючей проволоки немцы и полицаи: дети могли под этой проволокой пролезать. И мама говорит — вон подвода со связным, к ней беги. Меня оставили у крестьян в деревне Полесье, там каждый двор прятал одну еврейскую семью — я пасла козу и была абсолютно счастлива. А после переправили и маму, и нас забрали в отряд. Как хорошо стало — ты не думаешь о погромах, смерти, глотке воды. В Минск я вернулась уже в 1944-м вместе с Красной Армией — один солдат меня на руках через речку перенёс. Мы приход красноармейцев все эти три года оккупации ждали, словно появление Бога на Земле.
— Что вы скажете о вашем нынешнем отношении к немцам?
— Их поведение было нечеловеческое. Да и не только немцев. Вот, говорят — просвещённая Европа. А кто нас расстреливал? Литовцы, латыши, украинцы и немцы. Я литовской послихе у мемориала жертвам Холокоста в Яме сказала — тут стоял детский дом. Юденрат, еврейский совет, собрал внутри сирот укрыть от дождя и снега, но кушать им было нечего... даже не обогревали здание. И литовские полицейские, именно литовские, по приказу немцев ножами зарезали их всех. А детям-то от силы полтора-два годика, они полумёртвые, умерли бы вскоре и так. И я говорю послихе — ваши в детдоме всех вырезали. А она мне отвечает спокойно — да, я знаю. До сих пор себя корю, что в рожу ей не плюнула. Удивительно, но для еврея немец был лучше литовца или украинца. Но это не значит, что я их люблю. Ездила я в Германию и спросила — можно ли мне сделать встречу с бывшими солдатами вермахта? Там обрадовались — вы хотите с ними помириться? Нет, говорю, хочу им в горло вцепиться, и меня уже не оторвут. Хоть одного, но я бы задавила.
— Они согласились встретиться?
— (смеётся) Нет почему-то.

Однажды мой дед сказал мне: никому не верь и никого не слушай. Дальше он ещё что-то говорил, но я уже не верил ему и не слушал.

Совесть уже не та - грызть категорически отказывается. "Я на тебе все зубы испортила, паршивец!" - так прямо и заявляет.

В 1991 году Кевин Костнер был не только звездой фильма *Телохранитель*, но и его продюсером. Он был убежден, что роль Рэйчел Маррон должна достаться Уитни Хьюстон, хотя у той никогда не было актерского опыта. Warner Bros. хотела опытных актрис вроде Джулии Робертс или Мадонны, но Костнер отказался и отложил съемки на целый год, чтобы дождаться, пока Уитни завершит свое музыкальное турне. Уитни была в ужасе от мысли перейти в кино. Почуяв ее неуверенность, Костнер дал ей личное обещание: он будет ее направлять, заботиться о ней и позаботится, чтобы она не опозорилась. Взамен он попросил ее не брать уроки актерского мастерства и просто быть собой. Он так хорошо сдержал слово, что даже лично монтировал фильм, чтобы лучшие кадры подчеркивали красоту и талант Уитни. Одним из величайших вкладов Костнера в поп-культуру была его собственная идея: он настоял, чтобы песня начиналась а капелла, без музыки. Музыкальный продюсер Клайв Дэвис и лейбл были категорически против, считая, что радиостанции никогда не проиграют трек, который начинается таким образом. Костнер стоял на своем, потому что знал: неприкрашенный голос Уитни разобьет сердца зрителей. И он оказался прав. Хотя их экранная химия была неоспорима, в реальной жизни они никогда не были парой. Однако они развили защитную связь, которая длилась годами. После успеха фильма их жизни разошлись по разным путям, но они поддерживали контакт. Спустя годы Костнер признался, что часто писал Уитни личные письма, чтобы напоминать ей о ее ценности и пытаться поддержать в самые темные моменты и борьбу с зависимостью, хотя он никогда не знал наверняка, читала ли она их. После трагической смерти певицы в 2012 году семья Уитни — в частности, ее кузина Дайонн Уорвик — попросила Костнера выступить на похоронах. Сначала он сопротивлялся, чувствуя себя недостойным, но в итоге согласился. Он произнес историческую речь почти на 20 минут, в которой обрисовал легенду как человека, открыв миру глубокие неуверенности Уитни, и произнес фразу, которая вошла в историю:
«Ты была так хороша, как только могла. Ты была не просто достаточно хороша; ты была уникальной».
Спустя десятилетия Костнер все еще вспоминает Уитни с огромной преданностью. В недавних интервью актер с ностальгией оглянулся назад, признав, что то, что он чувствовал к ней, было формой чистой, настоящей любви: «Она была моей великой любовью на мгновение», — признался он, закрепив одну из самых искренних и уважительных связей в истории Голливуда.

Суммарно за всю жизнь люди тратят на сон двадцать пять лет, на работе проводят примерно десять лет.
И около пяти лет пишут от руки "Отделом УФМС России по ... области в ... районе города ..."

На первой встрече первокурсников в колледже я ответил на вопрос «какое твоё любимое животное?» — «скунсы, потому что я тоже пукаю, когда пугаюсь».

На меня уставилось столько недоумевающих и осуждающих взглядов, повисла холодная тишина. А потом я пукнул.

Время не лечит, и даже не успокаивает. Оно просто засыпает боль повседневностью.

У меня есть друг Марк. Последние года три он глубоко, с головой и с полным погружением ушёл в радикальный солипсизм.

Для тех, кто прогуливал философию в ВУЗе, кратко: это когда человек искренне убеждён, что существует только его собственное сознание, а весь окружающий мир, включая друзей, кошек и погоду на улице — лишь проекции его разума. У Марка был даже свой квантово-механический бзик:

— Пока я не наблюдаю факт лично, — вещал он с видом поддавшего Будды, — его не существует! Он находится в суперпозиции! Нельзя утверждать, что в холодильнике есть колбаса, пока ты не открыл дверцу и не зафиксировал её своим зрением.

Мы с пацанами спорить с ним давно перестали. Ну бзик и бзик, у каждого свои странности: кто-то веганит, кто-то ставки на спорт делает, а Марк вот — единственный субъект во Вселенной.

И всё было прекрасно, пока неделю назад я не поехал на другой конец города забрать загородный заказ. Захожу в тихий ресторанчик на отшибе перекусить — и вижу за дальним столиком... жену Марка, Сару.

Сара сидела в обнимку с каким-то накачанным брюнетом, страстно сосалась с ним между глотками мартини и шептала ему на ухо явно не рецепт борща. При том что сам Марк в этот момент был в командировке в Твери.

В мою голову тут же грубо ворвалась дилемма.

С одной стороны, мужицкая солидарность требует позвонить другу и сказать: «Чувак, твоя рогатит тебя по полной!».

Но с другой стороны... блин, Марк же солипсист!

Если я приду к нему и скажу: «Марк, Сара тебе изменяет», то по его собственной системе координат именно я создам факт измены в его реальности!

Ведь пока Марк сидит в Твери и не знает о качке из ресторана, измена находится в состоянии волновой функции! Для Марка её нет. Субъект её не наблюдает. Сара для него — верная, любящая жена.

Но стоит мне запустить свой язык, как я своим наблюдением схлопну квантовую суперпозицию, материализую факт предательства прямо в его Вселенной и заставлю его переживать боль, развод и делёжку дивана!

Получается, если я открою рот — виноват буду я. Я буду тем злодеем, который разрушил его уютную субъективную реальность.

Я честно взвесил всё, вздохнул и решил: молчу. Из уважения к философским взглядам друга. Берегу его квантовый космос.

Вчера мы собрались компанией на шашлыки. Марк вернулся из Твери, светится от счастья. Сара вьётся вокруг него, прижимается, целует в щёку — невинная, как майская роза. Марк смотрит на неё с любовью и в очередной раз заводит свою пластинку:

— Вот вы суетитесь, переживаете о каких-то проблемах... А ведь проблем нет, пока вы не пускаете их в своё восприятие! Мой мир идеален, пока я воспринимаю его идеальным!

Я сижу, жую шашлык, киваю с умным видом и молчу.

И тут ко мне в отведённый угол подсаживается наш общий друг Димон. Димон был в курсе — я сдуру поделился с ним увиденным в ресторане пару дней назад.

Димон шипит мне на ухо, брызгая слюной:
— Ты тварь, Серый! Ты хренов предатель! Ты сидишь и смотришь, как эта стерва ему врёт, а твой лучший друг ходит рогатым! У тебя вообще совесть есть?! Сними его с небес на землю!

Я посмотрел на Димона, на счастливого Марка, жующего сочный кусок свинины, на Сару, наливающею ему сок... потом перевёл взгляд на Димона и тихо сказал:

— Дим, вот ты сейчас орёшь. А ты уверен, что Марк вообще существует? Что если Марк — это просто проекция МОЕГО разума? И если я сейчас материализую ему измену, то я нанесу урон своей собственной ментальной проекции! Тебе вообще за что больше обидно: за его рога или за то, что твой процессор не тянет такую глубину бытия?

Димон завис. У него реально на пару секунд глаза потеряли фокусировку, как у старого компьютера на сложных вычислениях. Он посмотрел на меня как на психопата, плюнул, обозвал меня «философом грёбаным» и ушёл пить водку в одно лицо.

А я сидел, смотрел на огонь мангала и думал.

Сначала мне было ржачно. Ну правда, абсурд же: прикрыть банальное нежелание влезать в чужую семейную драму высшей метафизикой и квантовой механикой — это надо было додуматься. Я чувствовал себя гением житейской тролль-логики.

А потом меня как обухом по голове ударило.

Я посмотрел на Димона, который заново пересказывал кому-то на кухне, какой паршивый у него начальник. На соседку по даче, которая уже десятый год жалуется на мужа-алкоголика, но ничего не меняет. На самого себя, полгода откладывающего визит к врачу по поводу ноющей спины...

И я понял: да мы же все, чёрт возьми, солипсисты.

Каждый из нас каждый день аккуратно зажмуривается перед своими «ресторанами с качками». Мы не открываем анализы, чтобы «не материализовать» болезнь. Мы не смотрим правде в глаза в отношениях, чтобы не схлопнуть волновую функцию удобной иллюзии. Мы прячем головы в бетон, делая вид, что пока мы не признали проблему — её не существует.

Марк хотя бы честно чеканил под это научную базу. А мы просто трусили.

В тот вечер я так ничего ему и не сказал. Не потому, что я берёг его Вселенную. А потому что понял: если человеку для счастья жизненно необходимо верить, что в закрытом холодильнике лежит свежая колбаса — ты будешь последней сволочью, если насильно откроешь дверцу и покажешь ему, что она тухлая.

Он должен открыть её сам. Когда проголодается по-настоящему.

Рулоны на полях видели? Это лето потихоньку сворачивают.

Хорошее настроение не стоит афишировать. Ведь люди - существа любознательные. И кому-нибудь обязательно станет любопытно: а что будет, если тебе настроение испортить?

В сети можно увидеть множество комментариев о том, как живется эмигрантам в новой стране проживания. Те,кто остался, пишут, в основном, следующее.
1. Им там очень плохо. Ночью не спят, видят березки, страшно жалеют об отъезде. Но поздно. Назад хода нет.
2. Никому они там не нужны. Для всех чужие. Или безработные, или моют чужие унитазы. Жилье и медицина очень дорогие, а у них денег нет. Со слезами вспоминают бесплатную медицину на родине.
3. Желают своей бывшей родине только плохого. Ведь это оправдывает их переезд в собственных глазах.
Постараюсь ответить по пунктам. Уехало миллионы семей. Всегда можно найти того, кто не вписался в новую жизнь, но и тех, кто реально процветает. Важны цифры, соотношения.
Был у меня приятель Лева. Мы вместе ходили в горы. Он родился в Ленинграде, там окончил университет, защитил диссертацию по тугоплавким металлам. Затем уехал и Израиль, отслужил в армии, устроился в Технион, работал по тугоплавким металлам. Писал резюме, посылал публикации в американские компании. Его пригласили работать в НАСА(!!!). Дали лабораторию по тугоплавким металлам. Он был в шоколаде. Очень высокая зарплата, всевозможные бенифиты, страховки. Дали жилье в шаговой доступности от лаборатории. На работе бесплатная еда. Ешь что хочешь и сколько хочешь. Но Левка говорил мне, что хочет вернуться в Израиль. Я ему не верил, считал, что рисуется. Миллионы людей мечтают о такой карьере. Еще понятно, если хочет назад в Ленинград. Там вырос, все знакомо, друзья, коллеги. Но в Израиль попал во взрослом возрасте. Страна, как пороховая бочка, чужой язык, дороговизна. Но Лева уехал в Израиль, там работает по тугоплавким металлам.
Был знакомый азербайджанец Али. У него в Баку была сеть аптек, хороший бизнес. Приехал в Америку. Работал секъюрити, водителем лимузина. Никак не мог устроится работать в аптеку. Писал сотни резюме, ходил на интервью, не брали. Взяли его, не поверите, в аптеку, которую держали армяне. Спрашивал его, как ему работается с бывшими врагами. Отвечал, что если не касаться Карабаха, то нормальные адекватные ребята. Вместе обедают, понятные шутки. Высшая форма доверия. Вместе ходят на тайский массаж (замаскированный публичный дом). Али не боится, что армяне сдадут его жене, а те не боятся, что Али позвонит их супругам и расскажет об их шалостях. Али говорил мне, что очень скучает по Баку, ему снится Апшерон, хочет вернуться. Понятно, что я ему не верил. А он уехал в Баку. У него процветающий аптечный бизнес. Просто счастлив. Часто приезжает в Л-А. Здесь у него остались жена и взрослые дети.
У меня сотни знакомых, приехавших в Америку из разных стран. За все время только два примера, Лева и Али, когда люди вернулись обратно. Меньше процента. Почему-то у подавляющего числа никакой ностальгии нет. Соскучился по березкам? Бери билет и через несколько часов ты в Москве, Баку, Ташкенте и т.д. Но все предпочитают летать в отпуск на Мальдивы, Карибы, Канкун.
Все переехавшие или безработные или моют чужие унитазы? Возможно, есть и такие. Но ни разу их не встречал. Да, на первых порах тяжело. Чужой язык, нет связей, приличной работы. Но в результате все встают на ноги. Молодые ребята приезжают с хорошим языком. Здесь очень ценятся те, кто может что-то делать своими руками. Строители, электрики, сантехники. Если есть права на большие машины или автобусы, то работу, прилично оплачиваемую, получают сразу. Язык не помеха. Америка страна мигрантов. Тут у всех ломанный английский. Тут никто не обращает внимание на акцент, грамматические ошибки. Ты понимаешь, что тебе говорят? Тебя понимают? Ты свой, отношение дружеское. Если надо, помогут, поправят. Ну а у детей и внуков английский родной.
Все уехавшие хотят плохого бывшей родине, чтобы оправдать переезд? Очередной штамп, шаблон. В Л-А большая узбекская диаспора. Много ташкентцев. Узбеки, евреи, русские, татары, армяне и т.д. Все прекрасно относятся к Узбекистану. Собираются, готовят плов, манты, лагман и другие блюда. У меня в Узбекистане остались родственники, друзья, одноклассники. Я всей душой желаю процветания Узбекистану. Горд, что узбекские шахматисты сильнейшие в мире. Не верите? Погуглите Нодирбека Абдусатторова, Джавахира Синдарова и других. Недавно был в Ташкенте, поразился переменам. Современный город. Полно машин, прекрасные дороги. Выбор товаров не хуже, чем у нас в Л-А. Небоскребы, полно новых станций метро. Я желаю процветания Израилю, у меня там много родственников и друзей. Искренне хочу мира между Россией и Украиной. Одни из самых счастливых дней были в студенческом лагере в Алуште от МЭИ. Люблю украинские песни, очень красивые и мелодичные. Молчу о Москве. Я там жил, учился, из Москвы моя жена. Город хорошо знаю. Театры, музеи, парки. Хотя долго живу в Америке, родным языком считаю русский.
Дам совет молодым читателям сайта. Развивайте критическое мышление. Если вам что-то безаппеляционно внушают, понимайте, что перед вами недалекий человек. Или пропагандист, у которого семья на Западе, но который зарабатывает деньги на лжи. Старайтесь мыслить логично, верить только проверенным фактам. Общайтесь с первоисточниками. Приезжайте лично увидеть, как живут люди, поговорите с местными, составьте собственное мнение. Не будьте как в том анекдоте: Карузо не слушал. А Хаим слушал, он мне напел.

В поезде женщина очень грубо со мной разговаривала.
Я посмотрел название книги, которую она читала, погуглил сюжет и сообщил ей, кто убийца.

Есть такая категория незаменимых - в качестве пенсионеров они, возможно, и слегка дряхловаты, а вот в качестве законодателей - свежи, как утренняя роза.

Не моё

5 старых русских слов, которые я бы вернула в обычную речь.

На связи логопед для взрослых, здесь я иногда делюсь всем, что связано с речью, заиканием, голосом и звуками.

Я искала материал для занятий и наткнулась на статью с древнерусскими словами. Не смогла пройти мимо этого величия и решила рассказать про самые, на мой взгляд, занимательные слова, которые я бы с удовольствием ввела в свой активный словарный запас. Особенно, когда играю в мафию.

Расщеколда
Так называли человека, который говорит бойко, много, резко и часто слишком увлекается самим процессом разговора, а не его смыслом.
Это слово очень хорошо напоминает: количество речи и качество речи - совершенно разные вещи. Можно говорить десять минут, использовать огромное количество слов и при этом так и не сформулировать основную мысль. А можно сказать несколько предложений и очень точно объяснить, что вы имеете в виду.
Поэтому человек, который способен говорить без остановки, ещё далеко не всегда хороший рассказчик. Иногда перед вами просто очень талантливая расщеколда.
За столом была одна расщеколда, которая за весь вечер почти никому не дала вставить слово

Бобыня
Бобыня — это надутый, важный, чванный и спесивый человек.
Больше всего мне нравится контраст между значением и самим звучанием этого слова, потому что бобыня звучит очень мягко, созвучно со словом добрыня.
Представьте человека, который входит в комнату с выражением лица, будто остальные присутствующие должны ещё заслужить право с ним разговаривать. Вместо длинного описания его поведения раньше можно было просто сказать:
Ну и бобыня.

Елдыга
Елдыгой называли сварливого человека, который любит придираться, спорить и затевать ссоры. Причём для конфликта ему совсем необязательно было иметь серьёзный повод.
Наверняка вы встречали людей, с которыми разговор может начинаться с совершенно нейтральной темы, а через пять минут почему-то превращается в спор. Вы сказали, что сегодня хорошая погода, а уже через несколько минут обсуждаете воспитание детей, политику и неправильное устройство мира.
Милая, у тебя, видимо ПМС, поэтому ты сегодня немного елдыга
Теперь именно так можно называть свою даму во время ПМС, скажите, что ваш логопед разрешил. Не благодарите

Чапчунька
Очень милое и забавное слово.
Чапчунькой называли разборчивого и привередливого человека, особенно в еде.
Ребёнок, который любит макароны только определённой формы
Взрослый, которому помидор подходит только при строго определённой степени зрелости
Животное, которое не ест вискас в желе, а только рагу
Все они прекрасные кандидаты на звание чапчуньки.
Причём слово звучит настолько мягко, что даже само недовольство этим качеством становится каким-то менее серьёзным.
Лёва, сколько можно есть одни макароны, ты у меня такой чапчунька

Дуботолк
Значение этого слова довольно легко угадать и без объяснения.
Дуботолком называли глупого, бестолкового человека, который с трудом понимает довольно очевидные вещи.
Я уже 300 раз сделала одну и ту же связку на танго, но все равно чувствую себя дуботолком
Мне кажется, старые слова особенно интересно изучать именно так: не как список определений, который нужно запомнить, а через образ, ситуацию и ассоциацию. Тогда новое слово гораздо легче переходит из пассивного словаря в активный и у него появляется шанс действительно остаться в речи.

А вы бы начали использовать такие слова?

Заявление директору предприятия:
Прошу перевести меня на черную зарплату. До пенсии я не дотяну и нехер за меня платить отчисления, отдавайте их мне в конверте.

Странное дело, верующие различных конфессий вроде как молятся одному богу, а друг друга недолюбливают и считают другие верования неверными и других богов вымышленными....

Иногда обнаруживаешь забавную историю там, где не ждёшь. Читал тут фронтовые письма Леонида Соболева жене. Ну, точнее, прифронтовые: знаменитый писатель-маринист, капитан 1-го ранга, лауреат Сталинской премии (правда, 2-й степени), Леонид Соболев в июле 1941-го года в качестве военного корреспондента находился на базе Балтийского флота в Таллине. Оттуда и писал.
И вот, рассказывает он жене в письме такую историю.
Проснувшись, выглядывает он из окна, и глазам своим не верит: за окном голые девушки! В трусах и бюстгальтерах подметают набережную!!! Писатель уже решил, что у него помутился рассудок от напряжённого графика поездок на корабли и в воинские части.
И вот что оказалось: командир дивизиона запросил у коменданта порта людей для уборки вверенной территории. Потому что война войной, а порядок прежде всего, это же флот!
Комендант отказал категорически: людей нет. Тогда неугомонный командир обратился к городским властям. Город прислал группу девушек. Девушки, узнав, какая предстоит работа, заявили, что работа грязная, поэтому они снимут платья, чтобы не испачкать.
Сняли платья, взяли мётлы, и принялись за работу. Надо ли говорить, что деятельность порта была полностью парализована? Все работы остановились! (хотел написать «Всё встало!», но получилось бы двусмысленно).
Через самое короткое время комендант звонил чистоплотному командиру и орал в трубку: «Сколько тебе прислать краснофлотцев? 40? 50? 80? Говори, сколько хочешь, столько и пришлю! Только убери свой голый парад!!!!»
Кому история не кажется правдоподобной, отсылаю к источнику: Собрание сочинений Леонида Сергеевича Соболева в 5-ти томах, 1987 год, том 5-й.
P.S. Честно говоря, я бы жене про это писать не стал бы. Она у меня не ревнивая, но, всё-таки, не стоит наших спутниц посвящать во все тяготы производственной деятельности…

«Чайки за кормой верны кораблю, как ветрам облака…»

Смысла нет, но вы держитесь!

Хорошо, когда вокруг одни враги. Хочешь - сдавайся, хочешь - в плен бери.